Краткое содержание:

Пост "Даруль фикра" не опровергает подлинность поэзии султана Фатиха.

Он построен на четырёх грубых подменах:

1. арабский стихотворный перевод 2014 года выполненный со страстями и защитой Фатиха выдан за «текст, близкий к оригиналу»

2. рукопись Али Эмири Manzum 305 спутана с двумя поздними копиями, сделанными Али Эмири

3. нарицательные слова арабского перевода прочитаны как собственное имя «Тадж‑Махал»

4. женский род, введённый арабским переводчиком апологетом Фатиха, приписан османскому оригиналу.

Ни один из этих доводов не выдерживает проверки.

1. Али Эмири не написал основную рукопись Дивана

Фраза автора поста:

«Первая известная рукопись написана рукой библиографа Али Эмира»

- фактически неверна.

Официальное издание Турецкого управления рукописного наследия указывает своей основой рукопись Millet Yazma Eser Kütüphanesi, Ali Emîrî Manzum 305.

Язык оригинала обозначен как османский турецкий, а издание включает текст, исследование, комментарий и факсимиле рукописи. (E-Kitap Kütüphanesi)

В предисловии прямо сказано:

рукопись № 305 была пожертвована Али Эмири;

затем Али Эмири дважды переписал её собственной рукой;

именно эти две копии связаны с номерами 530 и 531.

Иными словами, рукопись № 305 и две копии Али Эмири - не одно и то же. Автор поста превратил владельца и публикатора рукописи в её якобы первоначального составителя.

Это элементарная ошибка в описании источника. (Internet Archive)

Более того, издание Георга Якоба 1904 года опиралось преимущественно не на Али Эмири, а на отдельную рукописную поэтическую антологию из библиотеки Уппсальского университета, а также на османские тезкире и исторические сочинения. Следовательно, передача стихов Авни не зависит от единственного позднего кодекса, обнаруженного Али Эмири. (Internet Archive)

2. Стихи Авни засвидетельствованы не через четыреста лет, а уже в 15 веке

Даже если сохранившийся полный сборник был переписан значительно позднее жизни Фатиха, дата конкретного кодекса не равна дате создания содержащихся в нём стихов. Для этого существуют ранние внешние свидетельства.

В составленном в 1512 году сборнике Câmiu’n-Nezâir находится стихотворение Авни. Это всего 31 год после смерти Мехмеда II, а не четыреста лет. Câmiu’n-Nezâir содержит поэзию авторов XIII - начала XVI века и является одним из важнейших ранних источников османской литературы. (TDV İslâm Ansiklopedisi)

Академическая энциклопедия TEİS фиксирует:

стихотворение Авни в Câmiu’n-Nezâir;

шесть стихотворений Авни в Mecma‘u’n-Nezâir;

семь стихотворений Авни в Pervâne Bey Mecmuası;

многочисленные "назире" - поэтические ответы на стихи Авни, написанные Ахмедом-пашой, Ахи, Хаки, Хасби, Хайрети, Кемальпашазаде, Энвери, Назми и другими поэтами. (teis.yesevi.edu.tr)

Pervâne Bey Mecmuası был составлен в 1560–1561 годах и содержит около восьми тысяч стихотворений более чем пятисот поэтов. Это ещё одно раннее свидетельство существования и признанной атрибуции стихов Авни. (TDV İslâm Ansiklopedisi)

Особенно показательно стихотворение № 64: оно сохранилось сразу в трёх источниках - Câmiu’n-Nezâir, копии Ali Emîrî Manzum 530 и Mecmûatü’n-Nezâir Эдирнели Назми. Составитель критического издания даже исключил один дополнительный бейт, потому что его не было в двух других источниках и он нарушал рифмовку. Это нормальная текстологическая работа с вариантами, а не слепое приписывание всего подряд султану. (Internet Archive)

Следовательно, утверждение «стихи неожиданно появились у Али Эмири через четыреста лет» является ложным. Через четыреста лет появился не сам текст, а одна из известных ныне полных рукописей. Стихи под именем Авни циркулировали и получали назире уже в раннеосманской литературной традиции.

3. Требование хадисного иснада от поэтического дивана - ошибка категории

Автор спрашивает:

«Каким образом дошли эти стихотворения до библиографа, есть ли у них цепочка передач?»

Поэтические произведения не устанавливаются хадисоведческим методом. Для литературного текста доказательствами служат:

рукописные свидетели;

ранние поэтические антологии;

заголовочная атрибуция;

тезкире поэтов;

авторский махлас в заключительных бейтах;

назире современников и ближайших поколений;

язык, метр, рифма и стиль;

сопоставление вариантов.

Именно всё это в случае Авни существует. Требовать от праздных любовных стихов формулу иснада хадиса: «рассказал нам такой-то от такого-то», а затем игнорировать ранние антологии, тезкире и назире - не научная строгость, а непонимание природы литературных источников!

4. Арабское издание — не оригинал и даже не транслитерация

Книга Али Мухаммада Зейну прямо называется:

عربه نظماً

«переложил на арабский стихами».

Библиотечный каталог указывает Зейну как переводчика и редактора, язык издания - арабский, год - 2014, а предметную рубрику — «турецкая поэзия в переводе на арабский». (National Library of Israel)

Описание издателя ещё откровеннее: сначала искали человека, который переведёт текст с османского, а затем поэта, который изложит его арабскими стихами, стараясь художественно передать чувства Фатиха. То есть перед нами двухэтапный художественный перевод, а не критическое воспроизведение рукописи. (Neelwafurat)

Поэтому заявление:

«Арабский язык и алфавит более идентичны оригиналу»

- абсолютно филологически бессмысленно!

Османский турецкий и арабский — разные языки. То, что османский турецкий прежде записывался арабской графикой, не делает перевод на арабский «ближе к оригиналу». Французский перевод английского текста не становится оригиналом лишь потому, что оба языка пользуются латиницей. Это просто какой-то абсурд!

Издание Мухаммета Нура Догана, поддержанное турецким правительством и лично Реджебом Таййибом Эрдоганом, сделавшим к нему предисловие,

напротив, содержит:

османский текст;

точный скан рукописи;

прозаическое толкование;

сопоставление источников.

(E-Kitap Kütüphanesi)

Поэтому для установления исходного чтения необходимо обращаться к османскому тексту и рукописи, а не к арабской стихотворной переработке - что очевидно любому минимально адекватному человеку, коим не является автор даруль фикровского опуса

Столь же нелепо говорить о «тюркизации» стихов Фатиха: оригинал уже написан по-турецки. На арабский его именно перевели. Причем перевели не объективно, а с натяжениями, толкованиями, перевёл человек, являющийся фанатом Фатиха.

5. Пример с Галатой полностью оборачивается против автора поста

Османский оригинал гласит:

Bağlamaz firdevse gönlini Kalâtâyı gören
Servi anmaz anda ol serv-i dil-ârâyı gören

Смысл:

«Увидевший Галату не привяжет сердца к Фирдаусу; увидев там того услаждающего сердце кипариса, уже не вспомнит райского кипариса».
Именно так этот бейт понимается в научной литературе и в комментарии Догана: тот, кто увидел Галату - христианский район Стамбула, и находящегося там прекрасного возлюбленного, уже не устремляет сердце к Фирдаусу.

Арабская версия:

«Кто увидит Галату хотя бы раз, её великолепная красота подобна Раю»

— передаёт иной, значительно смягчённый смысл.

В оригинале сказано не «Галата похожа на Рай», а: увидевший Галату уже не привязывает сердца к Раю. Лексический смысл строки совершенно ясен.

Таким образом, автор поста взял изменённый арабский перевод и объявил через него ошибочным более точное воспроизведение османского оригинала.

Грубая смысловая ошибка здесь действительно есть - но совершена она самим защитником, а не его оппонентами.

6. «Тадж‑Махал» отсутствует в османском оригинале

В стихотворении № 51 находится следующий бейт:

Hâk-i pây-i yâr tâcum, kûy-i dilber mesnedüm
Reşk ider Cemşîd ü Cem taht ü külâhumdan benüm

Его смысл:

«Пыль у ног возлюбленного — моя корона, квартал или порог возлюбленного - мой престол;
Джамшид и Джем завидуют моему трону и моему головному убору».

Критическое издание указывает источник этого стихотворения: AE 305, лист 16b. В комментарии также разъясняется, что пыль у ног возлюбленного сравнивается с короной, а его квартал — с царским местом или троном. (Internet Archive)

Ни Индии, ни мавзолея, ни собственного имени «Тадж‑Махал» в османском оригинальном тексте нет.

Мнимая сенсация возникла у невежды Дурсонанса потому, что в арабском стихотворном переводе появились обыкновенные арабские слова:

تاج — корона;
محل — место, обитель, местопребывание.

В арабской графике нет заглавных букв, поэтому сочетание этих графем нельзя автоматически объявлять собственным именем индийского сооружения.

Значение устанавливается контекстом и исходным османским текстом. А исходный текст говорит о короне и местопребывании возлюбленного.

Даже если арабский переводчик неудачно расположил слова рядом, это было бы особенностью перевода 2014 года, а не анахронизмом в стихотворении Авни-Фатиха.

Нельзя обнаружить ошибку современного переводчика и объявить её доказательством подделки средневекового оригинала.
Более того, это просто антинаучное безумие!

Именно этот «однозначный довод», которым автор поста якобы «поставил точку», оказался простым ошибочным чтением перевода.

7. Утверждение, будто весь Диван посвящён девушке, опровергается самим текстом

Турецкий язык не имеет грамматического рода в местоимениях третьего лица: одно и то же местоимение может означать «он», «она» или «оно». Поэтому разговор о якобы «грубой ошибке в определении местоимения» изначально лишён основания. (melc.washington.edu)

Но в Диване имеется и более прямое свидетельство. Стихотворение № 30 неоднократно называет возлюбленного именем Veyis - Вейис, турецкой формой арабского мужского имени Увейс:

Hüsn ile cânânlar içre cân-ı cânândur Veyis

Доган прямо пишет:

Вейис - мужское имя;

в классической турецкой литературе оно употребляется как одно из символических имён возлюбленного;

возникающий в стихах Фатиха возлюбленный с мужской идентичностью может рассматриваться в рамках "божественной любви" - суфийско пантеистической "страсти к Богу". (Internet Archive)

Следовательно, фраза арабского переводчика о «красивой девушке» - не чтение османской рукописи, а его собственная интерпретация, вызванная, вероятно, желанием обелить Фатиха.

Арабский язык заставляет переводчика выбирать род там, где турецкий оригинал часто оставляет его неопределённым. Но в случае Вейиса даже неопределённости нет: названо мужское имя.

Это совершенно определённо опровергает утверждение защитника:

«Если прочитать сборник целиком, станет понятно, что речь только о девушке».

Нет, не станет. Текст прямо содержит мужской образ возлюбленного, и это признаёт даже тот самый Доган, на которого автор поста одновременно ссылается и которого пытается дискредитировать.

8. Нападки на вероубеждения редактора ничего не доказывают

Обвинения Мухаммета Нура Догана в коранитстве, отрицании Махди, Даджаля и Сунны не являются текстологическим доводом.

Из этих обвинений невозможно вывести, что:

чтение конкретной османской строки ошибочно;

лист рукописи отсутствует;

слово написано иначе;

рукопись имеет другое происхождение;

стих не засвидетельствован в ранних антологиях.

Точную копию рукописи можно проверить независимо от убеждений издателя. Рукописный шифр, номер листа, метр, рифма и варианты чтения не становятся ложными из-за акыды исследователя.

Тем более нелогично объявлять Догана непригодным источником, но одновременно ссылаться на его издание тогда, когда оно кажется удобным.

Либо обсуждается факсимиле и османский текст, либо ведётся бессодержательная полемика о личности редактора.

Точно так же принадлежность Али Мухаммада Зейну к суннизму не превращает его арабскую существенную переработку 2014 года в османский оригинал 15 века.
9. Критическое отсеивание отдельных стихов подтверждает серьёзность издания

Доган не включал в корпус всё, что когда-либо приписывалось Фатиху. В предисловии прямо сказано, что некоторые стихотворения были исключены:

из-за сомнений, отмеченных источниками;

из-за явных стилистических отличий;

потому что значительная их часть в действительности принадлежала султану Мехмеду III. (Internet Archive)

Это не довод против сборника стихов, а довод в пользу критической работы над ним.

Подлинность корпуса никогда не означает, что любой случайный стих с подписью «Авни» автоматически принимается за произведение Мехмеда II.

Наоборот, основной корпус устанавливается именно путём сравнения рукописей, ранних антологий и стилистических признаков, а сомнительные добавления отбрасываются.

Автор поста совершает противоположную ошибку: из существования отдельных проблем атрибуции он пытается вывести неподлинность всего сборника стихов.
Это всё равно что из одного позднего или ошибочного хадиса заключить, будто весь жанр хадисных сборников возник в XIX веке.

Итоговое опровержение

Тезисы автора поста рассыпаются один за другим:

Рукопись № 305 не была написана Али Эмири. Он передал её библиотеке и сделал с неё две копии.

Поэзия Авни засвидетельствована задолго до Али Эмири: в тезкире, назире-меджмуа и рукописных антологиях 15 века, включая сборник 1512 года.

Арабское издание Али Мухаммада Зейну - современный стихотворный перевод, а не оригинал и не научная транскрипция.

Бейт о Галате действительно говорит, что увидевший её не привяжет сердца к Фирдаусу. Именно арабская версия изменила первоначальный смысл.

«Тадж‑Махала» в оригинале нет. Есть «моя корона» и «квартал возлюбленного». Анахронизм был искусственно создан неправильным прочтением арабского перевода.

Утверждение о девушке противоречит тексту: стихотворение № 30 называет мужское имя Вейис, а Доган прямо говорит о мужской идентичности образа возлюбленного.

Религиозная репутация султана не является методом установления авторства, а нападки на убеждения издателя не заменяют чтения рукописи. К тому же в религиозной репутации султана огромные проблемы - он был окружен суфиями пантеистами и хуруфитами, типа Муллы Лутфи, Ак Шамсуддина, и им подобных, а его собственный сын, ставший султаном после него, сомневался в его Исламе

Поэтому утверждение, будто Диван Авни был сочинён или приписан Фатиху спустя четыреста лет, не соответствует источникам. Основной корпус имеет устойчивую раннеосманскую атрибуцию султану Мехмеду Фатиху, рукописную передачу, цитирование в тезкире и антологиях и историю назире.

Опровергнута здесь не подлинность Дивана. Опровергнута компетентность поста, пытавшегося объявить арабский перевод оригиналом, переводческую ошибку - анахронизмом, а собственное незнание османского текста - доказательством подделки.